Рашель беспокоит меня все больше. Не хватало, чтобы она сыграла со мной ту же штуку, что Шанталь.
(Оборачиваясь к Кармен.) Кстати, ничего нового о Шанталь?
КАРМЕН. Ничего.
ИРМА (снова смотрит в аппарат). Еще этот аппарат барахлит! Что он ей говорит? Объясняет… Она слушает… понимает. Боюсь, он тоже понимает. (Снова звонок. Она нажимает на другой рычаг и смотрит.) Ложная тревога. Водопроводчик уходит.
КАРМЕН. Какой?
ИРМА. Настоящий.
КАРМЕН. А который настоящий?
ИРМА. Тот, который чинит водопровод.
КАРМЕН. А другой — ненастоящий?
ИРМА (пожимает плечами, нажимает на правый рычаг). Ага, так и есть, три капли крови его вдохновили. Теперь требует нежности. Завтра с утра вскочит, чтобы бежать в свое посольство.
КАРМЕН. Он ведь женат?
ИРМА. В принципе, я не люблю говорить о личной жизни моих гостей. Большой Балкон известен повсюду. Это самый утонченный и самый порядочный дом иллюзий…
КАРМЕН. Порядочный?
ИРМА. В смысле скромный. Но если уж быть с тобой откровенной до конца, нескромная моя, они почти все женаты.
Молчание.
КАРМЕН (задумчиво). А в любви со своими женами они сохраняют крошечную часть праздника, пережитого в борделе…
ИРМА (призывая к порядку). Кармен!
КАРМЕН. Извините, мадам… в доме иллюзий. Я хотела спросить, хранят ли они где-то в уголках памяти хоть крошечное воспоминание о празднике в доме иллюзий?
ИРМА. Возможно, крошка. Они должны его хранить. Как фонарь, оставшийся от 1 июля в ожидании следующего праздника, или, если хочешь, как неразличимый свет в неразличимом окне неразличимого замка, свет, который они могут заставить вспыхнуть, для того чтобы там отдохнуть. (Пулемет.) Слышишь? Приближаются. Они хотят меня убить.
КАРМЕН (продолжая свою мысль). А хорошо, должно быть, в настоящем доме?
ИРМА (пугаясь все больше). Они окружат бордель до прихода месье Жоржа… Одно надо запомнить — если выкарабкаемся — стены недостаточно укреплены, окна плохо заделаны… Слышно все, что происходит на улице. Значит, на улице слышно все, что происходит в доме…
КАРМЕН (все еще задумчиво). В настоящем доме должно быть хорошо…
ИРМА. Кто знает, Кармен, но если мои девушки позволяют себе подобные мысли, конец борделю. Я думаю, тебе действительно не хватает твоих Явлений. Я могу помочь тебе. Я обещала Регине, но отдам это тебе. Конечно, если ты захочешь. Вчера по телефону у меня попросили Святую Терезу… (Пауза.) Да, безусловно, от Лурдской Девы к Святой Терезе — это падение, но и это неплохо… (Молчание.) Ты не отвечаешь? Это для одного банкира. Знаешь, он чистоплотный, нетребовательный. Я отдаю его тебе. Если, конечно, восстание будет подавлено.
КАРМЕН. Я любила это платье, вуаль, розовый куст.
ИРМА. В «Святой Терезе» тоже есть розовый куст.
Подумай.
Молчание.
КАРМЕН. А что будет подлинным?
ИРМА. Кольцо. Он все предусмотрел. Обручальное кольцо. Ты знаешь, что Невеста Бога, любая монашка носит обручальное кольцо. (Кармен делает удивленный жест.) Да, да, так он узнает, что встретился с настоящей монахиней.
КАРМЕН. А фальшивая деталь?
ИРМА. Почти всегда одна и та же — черные кружева под рясой. Ну что, согласна? В тебе есть нежность, он будет доволен.
КАРМЕН. Это очень мило с вашей стороны — так заботиться о нем.
ИРМА. Я забочусь о тебе.
КАРМЕН. Как вы добры, я говорю это без иронии, Мадам Ирма. Ваш дом приносит утешение. Вы — режиссер их сокровенных спектаклей… Вы твердо стоите на земле. Доказательством тому — ваши доходы. Они же… пробуждение должно быть для них тяжелым.
Закончив, нужно начинать все сначала.
ИРМА. К счастью для меня.
КАРМЕН …Все сначала и всегда одно и то же приключение. Из которого они с удовольствием бы не возвращались.
ИРМА. Ты ничего не понимаешь. Я вижу по их глазам: после этого у них проясняется в голове. Они неожиданно постигают математику. Любят своих детей и свою родину. Как и ты.
КАРМЕН (с гордостью). Я — дочь офицера…
ИРМА. Я знаю. В каждом борделе найдется одна такая. Но учти, в жизни существуют Епископ, Генерал и Судья…
КАРМЕН. О каких вы говорите?
ИРМА. О настоящих.
КАРМЕН. А какие настоящие, те, что у нас?
ИРМА. Другие. В жизни они — столпы парадности, которую они протаскивают сквозь грязь и повседневность. Здесь же — Театр, Видимость представлены в чистом виде, сплошной Праздник.
КАРМЕН. Праздники, которые я позволяю себе…
ИРМА (перебивает). Я знаю их — это забвение их праздников.
КАРМЕН. Вы упрекаете меня?
ИРМА. Их праздники — забвение твоих. Они тоже любят своих Детей. Но потом.
Новый звонок, похожий на предыдущие. Ирма, все время сидевшая возле аппарата, поворачивается и снова приникает к нему, приблизив трубку к уху. Кармен принимается за счета.
КАРМЕН (не поднимая головы). Шеф полиции?
ИРМА (описывает наблюдаемую сцену). Нет. Пришел официант из ресторана. Опять скандалить будет… Уже злится, что на Элиане белый фартук.
КАРМЕН. Я вас предупреждала: он хочет, чтобы был розовый.
ИРМА. Завтра пойдешь на базар, если он будет работать. Купишь еще метелку из перьев для служащего из Национального Комитета Железных Дорог. Зеленую.
КАРМЕН. Только бы Элиана не забыла уронить чаевые. Он требует настоящего бунта. И грязных стаканов.
ИРМА. Им всем хочется, чтобы все было самое настоящее… Кроме маленькой неопределенности, которая сделает это ненастоящим. (Меняя тон.) Кармен, я сама решила назвать свой дом домом иллюзий, но я лишь его директриса, и каждый, кто звонит в дверь, приносит свой подготовленный сценарий. За мной лишь помещение, аксессуары, актеры и актрисы. Детка, мне удалось оторвать этот дом от земли, ты понимаешь, о чем я? Я давно запустила его, и он летит. Я сняла его с якоря. Он парит. Или, если хочешь, он летит в небесах, унося меня… в общем, моя дорогая… ты позволишь мне минуту нежности, по традиции, каждая хозяйка борделя имеет любимицу среди девушек…
КАРМЕН. Я заметила, Мадам. Я тоже иногда… (Много значительно смотрит на Мадам Ирму.)
ИРМА (поднимается и смотрит на нее). Я тронута, Кармен. (Долгое молчание.) Но вернемся к нашему разговору. Дорогая моя, когда в своем сердце я тайно и очень точно называю себя содержательницей борделя, мой дом и в самом деле отрывается от земли и уплывает в небо. Милая, когда тайно в тишине я шепчу себе: «Ты — мать-содержательница, хозяйка борделя», — тогда все, милая (становясь сентиментальной), все взлетает: люстры, зеркала, ковры, пианино, кариатиды и салоны, мои знаменитые салоны: так называемый Сенной, задрапированный пасторалями, Салон Пыток, залитый кровью и слезами, Тронный, обитый бархатом в лилиях, Зеркальный, Парадный, Салон душистых водопадов, Салон Писсуара, Салон радушия, Салон «Лунный свет» —
